Валерий Бугаев и его «случайный» жизненный путь

– Валерий Флегонтович, в каком возрасте вас начал интересовать мир театра?
– Примерно в 11 лет, проходя мимо Дома культуры в Червонограде, случайно увидел объявление о наборе актеров в детский театр. Собственно, с этого момента и началась моя новая жизнь. Когда пришел туда, то это был небольшой кружок, позднее выросший до полноценного детского театра. Играл в разных спектаклях, первая серьезная роль – Чиполлино. И почему-то у моего третьего сына я ассоциировался потом с этим героем. Помню, когда ехали в автобусе в Днепропетровске, мужчина спросил у него: «Кем работает твой папа?», на что последовал ответ: «Мой папа работает Чиполляной!».
Я очень благодарен судьбе за то, что она меня привела тогда в тот коллектив, который возглавлял замечательный человек – Александр Заболотный. В те годы он казался мне взрослым и только уже в зрелом возрасте осознал, что ему на тот момент было 22 года. Сразу после службы в армии он начал работать на заводе и параллельно на общественных началах руководить этим детским театром.
– Увлекались чем-то еще в юности?
– Я был достаточно любознательным мальчиком, среди моих увлечений – и авиамоделирование, и выпиливание лобзиком. Помню, маме на 8 Марта даже сделал шкатулку своими руками. Правда, многие занятия мне быстро надоедали, и я переключался на другие.  «Стабилизировалось» все с приходом в мою жизнь детского театра, после уже ни на что не отвлекался, если не считать учебы в музыкальной школе по классу баяна. Педагогом у меня был директор и когда он узнал, что собираюсь поступать в театральный институт, то так укоризненно на меня посмотрел. «Что ты вытворяешь? У тебя такие способности, ты мог бы поступить в музыкальное училище, потом окончить консерваторию», – сказал он мне. Но перспектива потратить долгие годы на обучение и работать учителем музыки меня не привлекала. Поэтому после получения свидетельства об окончании школы, поставил баян на полку и больше к нему не возвращался. При этом надо признать, музыкальное образование мне очень помогало. Возглавив Черкасский театр кукол, по необходимости, сам о том не мечтая, начал писать музыку к спектаклям, и многие постановки шли именно с моими композициями. Не могу сказать, что я – профессиональный композитор: это все выстраивалось таким образом, что придумывал мелодический ряд и приглашал специалистов, которые помогали делать аранжировку, по итогу это все превращалось в законченное произведение. Тем не менее сочинять продолжил после того, как из Черкасс переехал в Днепропетровск, и даже здесь, в Курске, ряд работ идет с моей музыкой.  Спектакль «Золотой цыпленок», поставленный мной еще в 1978 году, и который играется сегодня на курской сцене в интерпретации Игоря Семяновского, продолжает жить с мелодиями тех лет. Страшно удивлен этому обстоятельству, потому что есть вещи, в том числе и музыка, которые быстро устаревают. В этом же случае композиция не утратила своей актуальности. Причем, она была настолько удачной, что режиссеры просили ее у меня для своих работ, я не отказывал, и потому звучала она как минимум в десяти театрах СССР.
– Впервые кукольный спектакль вы поставили еще в школе. Чья же это была инициатива?
– Все опять-таки было не по моей воле. Классная руководительница, узнав о том, что я занимаюсь в детском театре, предложила организовать в школе кукольный. Будучи исполнительным мальчиком, учившимся на отлично, согласился. На минуточку, задумал поставить не маленький рассказик, а «Сказку о царе Салтане». Чтобы все прошло на высшем уровне, стал уговаривать отца помочь приобрести основной атрибут – ширму. И он, работая в строительно-монтажном управлении, попросил коллег посодействовать в этом. Затем во Дворце культуры сагитировал художника нарисовать картинки, а одноклассницы принялись шить одежду куклам, которые тоже сами смастерили. Работу проделали колоссальную. Мне на тот момент было лет 14, кажется. Не знаю, для чего это потребовалось учительнице, возможно, воспитательные цели – сплотить класс и отвлечь нас от дурных влияний улицы. Впрочем, это не имеет значения, важно, что взялся за это дело всерьез.
– Но быть артистом театра кукол вы не планировали?
– После окончания 10-го класса в 1966 году набрался наглости и отправился поступать на кинорежиссуру. Естественно, меня отправили с этого отделения подальше со словами: «Мальчик, ты еще маленький для этого, иди, вон рядом курс артистов театра кукол». Так и была предопределена моя судьба. Поступать, кстати, ездил вместе со своим первым преподавателем, тем самым руководителем детского театра Александром Заболотным, но ему дважды не удавалось пройти отбор. И уже после того, как окончил Киевский театральный институт, поспособствовал тому, чтобы моего учителя приняли в учебное заведение. Причем поступил он к емоему педагогу Михаилу Рудину, который после нашего актерского курса набрал режиссерский. В дальнейшем, знаю, жизнь Александра Заболотного складывалась очень удачно.
– Мысли о режиссуре вы все-таки не оставили. Как вернулись к этому?
– Уже после окончания Киевского театрального института руководитель предложил мне всерьез заняться режиссурой, поскольку во время учебы проявлял способности: поставил курсовой драматический спектакль «Эй, кто-нибудь!» по пьесе Уильяма Сарояна и сам сыграл в нем. Это привело к тому, что в 1970-м, сразу после окончания института, оказался в городе Черкассы.  И после возвращения из армии в 21 год был назначен главным режиссером Черкасского театра кукол, что по тем временам, да и нынешним, было невероятно. Всем говорю, что был самым молодым главным режиссером Советского Союза. К сожалению, мама, не желавшая, чтобы я выбирал театральный путь, не дожила несколько лет до того, как в 28 лет получил почетное звание заслуженного артиста Украины.
– За свою карьеру в каких театрах  трудились?
– Работал всего в четырех театрах. Первый – Черкасский театр кукол, одним из основателей которого являлся и которому посвятил 11 лет. Затем меня пригласили в Днепропетровск, а это уже уровень выше. Черкассы и Днепр – несопоставимые города. Последний – город миллионник с театральным училищем, где девять лет преподавал мастерство работы актера с куклой, и это давало мне преимущество приглашать в коллектив самых талантливых студентов. Попасть в Днепропетровский театр кукол считалось за честь, в те годы он был одним из наиболее выдающихся в стране. Затем, не прилагая для этого никаких усилий, оказался в Москве в театре имени С.В. Образцова. Михаил Миклишанский – этакий зубр из старых директоров, работавший с Образцовым, не согласовывая с вышестоящими органами, пригласил меня на должность режиссера-постановщика. Почему он остановил свой выбор на мне, могу только догадываться. Со мной был заключен годовой контракт, Миклишанский в одночасье ушел из жизни, а я успел заработать обширный инфаркт. После чего понял, что нужно подумать о себе и семье. Жена, заслуженная артистка России Наталия Бугаева (ведущий мастер сцены Курского государственного театра кукол, – прим.ред.), продолжала жить на два города, и с этим надо было что-то решать. Метод дозвонов и перезвонов привел к тому, что тогдашний директор Александра Кондратова пригласила меня в Курск. Так осенью 1994 года прибыл в столицу соловьиного края. Честно, никогда не думал, что окажусь в этом городе, и что весь остаток моей жизни пройдет именно здесь.
– Какое впечатление было от города?
– Курск сложно было назвать образцово-показательным, поскольку улицы выглядели неухоженными, фасады зданий  были облуплены. Психологически эта картина меня напрягала, и я испытывал моменты легкого уныния. Главное, что с годами город видоизменялся.
– А как вас принял Курский театр кукол?
– Первое время мне было непросто: новый коллектив, адаптация. У труппы, долгие годы работавшей с Анатолием Сезоненко, выработались свои правила, театральная эстетика. То, что предлагал я, нарушало привычный порядок работы. Естественно, мой приход был воспринят далеко не однозначно, и первые годы приходилось прикладывать много усилий для доказательства своего права на изменения и свое видение спектаклей. Кто-то принял решение покинуть театр, кто-то оставался и постепенно проникался идеями, которые предлагал. День ото дня мы выстраивали отношения, преодолев начальные трудности, стали успешно сотрудничать. Вспоминаю, как на одном худсовете где-то в 1998-м предложил поставить «Терем» по пьесе Александра Лиманова. Члены худсовета были категорически против. И когда через несколько лет спектакль был выпущен, заслуженная артистка России Людмила Аркадьевна Марголина со слезами на глазах произнесла: «Это невероятно, ничего похожего я не видела».
Благодарен директору театра Александре Николаевне Кондратовой, которая брала на себя ответственность, принимала и поддерживала все мои предложения.
С ее согласия замечательный художник Виктор Никитин, живший в Днепропетровске, стал художником-постановщиков в нашем театре, и совместная работа продолжалась более двадцати лет.
Денег всегда не хватало, но тем не менее Александре Кондратовой удавалось решать сложные финансовые вопросы, убеждать чиновников в том, что нам необходимо дополнительное финансирование. И по прошествии лет могу сказать: это был период подъема. Не хочу высокопарных слов, но именно в те годы были поставлены спектакли, которые сейчас называю золотым фондом театра.
Мне в жизни везло на встречи с интересными, творческими людьми: это художник Виктор Никитин, это музыкант и композитор Александр Москаленко, с которым мы пришли в театр с разницей в год. Многие специалисты отмечали, что Курский театр кукол – театр высокой музыкальной культуры. И даже сейчас, когда по сумме причин Саше пришлось уйти, на его место пришел молодой, не похожий на предшественника, но не менее талантливый Александр Щербаков. Я доволен коллективом: он креативный, работоспособный, готов выполнять серьезные задачи, что подтверждается и репертуаром. Не каждый театр кукол в России позволяет себе ставить спектакли для взрослых, а мы, начиная с «Терема», решили для себя, что они будут идти на постоянной основе и не в единичном варианте. Если откровенно говорить, то это еще возможность заинтересовать и мотивировать молодое поколение артистов. Не секрет, что к нам не особо стремятся выпускники вузов из Москвы или Питера, поскольку ситуация после распада СССР изменилась, и те социальные условия и то, что раньше считалось престижным, в частности, стать артистом театра кукол, сейчас не привлекают молодежь. Все стали прагматичными, хотят остаться в столице или других крупных городах. Отношение к драматическому театру и театру кукол – абсолютно разное. «Вроде взрослые, а все играются», – зачастую мыслят люди. Попробовать изменить ситуацию и дать раскрыться новым актерам, считаю, можно благодаря спектаклям для молодежи и взрослого зрителя. Молодые актеры с энтузиазмом принимаются за работу над серьезными произведениями. Для них это некая «компенсация» за постоянные образы зайчиков и ежиков. Хотя, безусловно, основное наше направление – спектакли для детей. И мы в них вкладываем такие же усилия, как и во взрослые постановки. Юная публика изменилась, им доступна различная цифровая техника, которая откладывает отпечаток на восприятие. Чтобы удержать ее внимание, спектакль теперь должен быть динамичным, лаконичным и зрелищным. И мы со своей стороны стараемся учитывать их интересы.
–  Первый спектакль в курском театре – это…?
– Если рассматривать в хронологическом порядке, то это «Велосипед с красными колесами» по произведению Татьяны Власовой. Спектакль принес мне известность еще, когда жил в Днепропетровске. Работа вошла в историю, была отмечена многими наградами. К слову, я был первым режиссером, поставившим ее на сцене театра кукол. Переехав, пришел к выводу, что с этого спектакля можно начать карьеру в Курске, но оказалось, не все так однозначно. Столкнулся с тем о чем говорил ранее: попал в другую атмосферу с иными актерами и неким предвзятым отношением к себе. В том городе – театральное училище, а, значит, конкуренция. Молодые актеры жадно схватывали любое предложение, в их глазах были азарт и желание играть. В Курске же все происходило через преодоление. Спектакль был таким же по форме, и режиссер – один, и художник – тот же (над спектаклем работал Виктор Никитин, – прим.ред.), по сути это было повторением того, что уже делал, но по мнению театрального критика Бориса Голдовского это напоминало шампанское без газа.
Первой удачной работой считаю следующий спектакль – «Прыгающая принцесса» по чешской пьесе Ладислава Дворского. Эта постановка 1995-го до сих пор пользуется неизменной любовью зрителей и актеров-исполнителей спектакля.
– Можете из всех работ выделить любимую?
– Они все как дети, а среди детей определить, кого больше любишь, нельзя. В тот момент, когда ставлю спектакль, в него влюбляюсь. Потом проходит время, он успешно играется и на очереди возникает другой, который опять-таки становится дорог сердцу. Есть, конечно, работы особенно значимые для меня. В этом ряду –«Маленький принц», который в свое время поставил в Днепропетровске, потом уже много лет спустя – в Курске. При внешней похожести это два разных спектакля. Горжусь тем, что выпустил «Повелителя мух» Уильяма Голдинга. Никому из моих коллег в голову не приходило перенести материал на кукольную сцену, нам же удалось включить его в программу. Один из моих основных принципов: находить и предлагать зрителям те творения, которые ранее не игрались на кукольной сцене. Все началось с «Терема», который ни один из режиссеров потом и не решился воплотить в жизнь, несмотря на то, что интересовались у меня этой пьесой.
К уникальным относится и «Бабаня», произведение было написано для драматического театра, но я поставил его в театре кукол и ни разу об этом не пожалел.
– Какой спектакль мечтаете увидеть на сцене театра кукол?
– За свою жизнь столько всего поставил, что сейчас уже трудно что-то выделить. Как там у Пушкина: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была»? Вот когда мне было 20, 30 лет, да, тогда был целый ряд мечтаний. Мне хотелось поставить «Дракона» Шварца и я его поставил, как и «Левшу» Лескова, и «Повелителя мух». Со студенческих времен хотел воплотить «Антигону» Жана Ануя и вот спектакль несколько лет успешно идет в театре. Поэтому говорить о каких-то нереализованных идеях не приходится. К тому же время диктует свои условия, и мы идем на компромиссы. У нас появилась Малая сцена, значит, нужно думать о том, какой материал подойдет для нее. В процессе работы возникает много сложностей, о которых не подозревали, поэтому приходится непросто перестраивать репертуар, а еще и свое отношение. Должность главного режиссера – непростая. Размышляешь не только о том, какие пьесы брать, какие спектакли ставить, но и сразу «раскладываешь» на труппу, состоящую из разных людей, интересы которых надо учитывать, чтобы они не чувствовали себя обделенными. Долго думаешь: кому дать главную роль, кому – второстепенную, как всех обеспечить работой. Вдобавок при постановке спектакля есть множество технических моментов, отнимающих не только много времени, но и нервные клетки. Иногда сидишь – голова «взрывается», потому что не знаешь, как правильно решить целый ряд внутренних проблем.
Если говорить о дальнейшем пополнении репертуара, то идеи, конечно, есть, но не буду пока озвучивать, все же боюсь сглазить. Всегда думаю, что, называя конкретную работу, открываю все карты. Из реальных планов отмечу, что мы не прочь поставить мюзикл «Алые паруса» в противовес тому прагматизму, который сейчас вырабатывается у молодых людей. Хотелось бы вернуть их в мир романтизма и идеалов, присущих нашему поколению.

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ