Работать ради тех, кому еще можно помочь
12+
Свежий номер: 6 декабря 2022 (4826)
тираж номера: 2579 экз.
Архив номеров
USD 77.17
EUR 77.17
Электронная копия газеты Оформить подписку
Работать ради тех, кому еще можно помочь


Я точно знал, что буду медиком
– Кирилл, традиционный вопрос: на выбор профессии повлиял пример родителей?
– Сколько себя помню, хотел быть врачом. Хотя родители никакого отношения к медицине не имели. Отец – художник-график, поэт, переводчик. Мама – учитель математики – шутила, что на двоих с папой – три высших образования: по одному профильному и по одному неоконченному.
Мне не было и 6 лет, когда старшая сестра поступила в мединститут, с интересом наблюдал за ее учебой. Получается, с медицинским вузом познакомился раньше, чем со школой, окончив которую, подал документы в лицей с химико-биологическим уклоном. Правда, университет моей мечты сразу «не поддался», пришлось год поработать монтажником сотовой связи. Это позволило мне не только на жизнь заработать, но и оплатить репетиторов, чтобы «подтянуть» предметы. В 2006 году, наконец, стал студентом медико-профилактического факультета Курского медицинского университета. После ординатуры в 2012-м интернатуру проходил по специальности врач-эпидемиолог.

Прием больных в медпункте школы, которую открыла миссия «Our Kids in Africa» около 10 лет назад. Любой житель трущоб может прийти и получить консультацию и бесплатные лекарства

Точка невозврата
Особенных планов не было, но годом ранее случайно пришло приглашение на ознакомительную поездку в Кению от человека, который занимался благотворительной деятельностью в Африке. На тот момент поехать не смог – приближалась зимняя сессия. А еще нужно было заработать деньги. Но мысль засела, и я стал прицельно отслеживать информацию: читать материалы, смотреть видеоотчеты миссионерских поездок. Страшная нищета, голодные брошенные дети, состояние местной медицины – все это меня сильно цепляло. Понимал, что могу быть полезен там.
Но точкой невозврата стал фильм «Проповедник с пулеметом» о южном Судане, основанный на реальной истории бывшего байкера-наркомана, который, освободившись от зависимости, решил основать приют для африканских детей. Твердо решил: коплю деньги, летом получаю диплом – и еду.
– Как зарабатывал на первую поездку?
– Особенность христианских миссий стран бывшего СНГ в том, что нет никакого фонда, оплачивающего проезд, проживание и питание волонтера. На свое содержание либо зарабатываешь сам, либо ищешь спонсора.
У меня была возможность откладывать социальную стипендию, каждую неделю работать по пять ночных смен в «Макдональдсе».
Но труднее всего было наладить канал связи с миссией. Использовал все добытые контакты. А поскольку в то время в Кении было туго с интернетом, ответ ждал долго: уже было начало июня, а я даже не знал, какие прививки надо сделать. Но, к счастью, со мной связался волонтер (по специальности ветеринар) из Украины, который и объяснил все нюансы. Обязательную прививку от желтой лихорадки (делается раз в 10 лет) в то время можно было сделать только в Москве. В середине июля мы улетели в Кению, город Китале, где уже 4 года работал реабилитационный центр для уличных детей.
– Как близкие отнеслись к твоему выбору?
– На тот момент родителей уже не было – отец погиб, когда мне было 4 года, в 1991 году, а мама умерла в 2008-м. Старшие сестры, конечно, опасались: Кения – не самое спокойное государство, но к моему выбору отнеслись с уважением.
– Какое впечатление от первой поездки?
– Меня, конечно, психологически подготовили. Но нельзя передать словами весь ужас жизни маленьких кенийцев, у нас к собакам лучше относятся. Дети живут на улице, ночуя в мешках из-под риса на свалках. Имея живых родителей, бегут из дома от побоев или безразличия. Добывают на пропитание попрошайничеством, воровством, или выполняя грязную работу. Как следствие: большинство беспризорников становятся зависимы от клея – дешевого и мгновенного способа забыться. Некоторые дети нюхают его с трех лет. А в последнее время их калечат другие доступные наркотики.
В стране существует служба по досмотру за детьми. Почти в каждом отделении полиции есть так называемый детский офис, но реально они не работают.
И хотя везде развешаны плакаты с лозунгами «Противодействие детскому на-силию», «Здесь не берут взятки», на деле никто и пальцем не пошевелит ради защиты ребенка.
Хуже того, недобросовестные служители закона могут, арестовав подростка за бродяжничество, избить его или изнасиловать. Либо «поставить» на деньги, поймав на воровстве, а бездомному ребенку в городе скрыться очень сложно – полиция знает все места ночевок. Поскольку с 14 лет у несовершеннолетнего наступает уголовная ответственность, его могут посадить в тюрьму, где он просто сгниет. Были случаи, когда дети просто вешались, не имея возможности заплатить «долг».
Конечно, есть нормальные семьи, но проблема бесправия и унижения женщин и детей глобальна. Приходится почти ежедневно сталкиваться с такого рода несправедливостью и сейчас, когда стал отцом, острее это чувствую. Но с другой стороны, появился психологический защитный барьер. Стараюсь не закапываться в переживаниях (иначе просто надорву сердце), а работать ради тех, кому еще можно помочь.

Семья – надежный тыл
– Кирилл, как ты нашел спутницу жизни, которая разделила твои убеждения?
– Мы познакомились с Галиной в интернете, переписывались. Когда понял, что возникла взаимная симпатия, дал понять: если она готова меня поддерживать, то есть смысл в серьезных отношениях. Галя согласилась. Потом приехал к ней в Воронеж в отпуск, сделал предложение, познакомился с семьей. Уехал еще на 10 месяцев, заработал на свадьбу. В 2015 году мы поженились и через полтора месяца отправились в «свадебное путешествие» в Африку.
У нас – трое детей, все родились в России. 5-летняя любознательная Майя с утра может озадачить таким вопросом: «Почему называем африканцев черными, если они коричневые?». Или таким: «А когда уйду быть родителем, Мартин останется с вами, чтобы папе не было грустно?». Мартину недавно исполнилось 4 года, но он уже твердо решил стать космонавтом. А маленькой Лее еще нет и года, и папе только предстоит рассказать ей, почему она носит имя принцессы космической саги «Звездные войны».
Диплом ландшафтного дизайнера Галина отложила и пока «работает» мамой, занимается домом и помогает по мере сил в миссии.
– Как детям удается жить в двух таких разных странах?
– Они лучше адаптируются, чем взрослые: чувствуют себя свободнее. Занимаются в игровом классе – это что-то среднее между первым классом школы и старшей группой в детсаду. Общаются на родном языке и английском, дружат с местными детьми, ходят в гости.
– Свободное время бывает?
– Если удается вернуться пораньше, занимаюсь с детьми, читаю, готовлю. В последней поездке так сложилось, что по пятницам готовил ужин.
– Что-нибудь из кенийской кухни?
– Нет такого понятия «кенийская кухня» как что-то самобытное. У них все просто: запечь на костре, пожарить, потушить. Многое заимствовано из индийской или арабской кухни. Любимое блюдо моей семьи – все, что приготовит папа.
– Чем зарабатываешь сейчас на семью?
– Делаю детские массажи. Три года веду Инстаграмм – у меня 25 тысяч постоянных подписчиков. Если возникают материальные трудности, обращаюсь с просьбой к подписчикам.

Множество маленьких деревень прячутся среди приземистых деревьев и колючих кустарников, прорезанных густой сетью пастушьих тропинок. Люди тут лечатся только народными методами. Тяжелый быт и высокая смертность ( в том числе и детская)

Африка ужасна?
– Сколько раз был в Африке?
– Уже девять. Пару раз были в Южном Судане, но в основном трудимся в Китале. Наша миссия арендует дом на 8-15 человек, который охраняется частной фирмой. Волонтеры – учителя, строители из России и Украины. У нас есть начальная школа для детей из трущоб, где их не только обучают знаниям, но и организуют досуг, оказывают медицинскую помощь. Детей из особо бедных семей кормят три раза в день. Бывает, что к нам попадают подростки из соседнего государства Уганды, они бегут от голода в города, чтобы найти пропитание, живут на территории миссии какое-то время, как в интернате. Не теряем их из виду, пока они не вырастут.
Если ребенок приходит с улицы с «букетом» зависимостей, наша цель – помочь ему и вернуть в семью. Последнее время есть контакт с государственными службами – по крайней мере, нам не препятствуют в посещении семьи ребенка, чтобы узнать, почему он сбежал от родителей.
– На каком языке приходится общаться?
– В основном на английском, суахили – пока на примитивном уровне. Если приходится посещать удаленные племена, у которых есть свой язык, помогает переводчик из местных. Территории поделены, коренные кенийцы могут десятилетиями не покидать свою деревню. Хотя взрослый среднестатистический кениец знает три языка: дома общается на языке своего племени, в городе говорит на суахили, а английский чаще использует для диалога с белыми.
– Как все успеваешь? Насколько знаю, в миссии ты – единственный медик.
– День начинается в 7 утра. Если нет никаких срочных вызовов, три раза в неделю с 8 утра веду прием больных. В комнате площадью 10 квадратных метров размещаются и офис, и медпункт, и склад со спортивным инвентарем, канцтоварами, учебными материалами. Обычно к полудню очередь из нуждающихся в помощи людей исчезает. После обеда – длительный обход трущоб, там ждут тяжелобольные и пожилые пациенты. Но после душной каморки свежий воздух радует.
Трущобы в Кении называют английским словом «слам». Это «микрорайон» бараков из глины, пластика или разнокалиберных досок, покрытых ржавыми крышами. Коммунальных услуг в виде воды света и канализации по понятным причинам нет. Здесь обитают те, кто каждый день пытается выжить, те, кто берется за любую работу, чтобы прокормить себя и свою семью, и те, кто спивается и с равнодушием смотрит на судьбу своих детей. Преступность и проституция (в том числе и детская) здесь – почти норма жизни.
Иногда за помощью обращаются из окрестных деревень. Для этого арендую мотоцикл. Когда приезжаю в селение, оставляю его у знакомых – угнать не угонят, но скрутить что-нибудь местные могут.
Раньше белому было опасно появляться в сельской местности без сопровождения даже днем. Но со временем заработали кредит доверия. Понадобился не один год, чтобы деревенские малыши кричали вслед не «Mzungu, sweety» (европеец, конфету), а «Doctor, doctor» (Доктор, доктор), не выпрашивали мелочь и сладости. И это дорогого стоит. Теперь, если даже ночью приходится оказывать экстренную помощь, а не совсем трезвый местный житель выразит недовольство присутствием чужака на «своей земле», то соседи экспрессивной лексикой и парой тумаков успокоят недовольного.
– Насколько опасно сейчас в Кении?
– Бывают локальные столкновения между племенами, масштабной войны давно не было (последний крупный вооруженный конфликт – восстание Мао-Мао с 1952 по 1960 годы). Но есть риск наткнуться на банды в пустыне при длительных переездах в отдаленные селения. Кстати, солдаты в этих бандах зачастую несовершеннолетние. Как-то мы ехали организовывать клинику далеко от Китале, водитель попросил пригнуться – нас остановили вооруженные подростки. Обошлось несколькими кенийскими шиллингами (10 шиллингов – около 6 рублей). Если бы увидели белых, сумма была бы в разы больше. На следующем блокпосте к нам подсели солдаты, с ними добирались без приключений.
В городе, если дом не под охраной, криминальные элементы обязательно залезут поживиться, а в темное время суток одному ходить опасно – сначала убьют, а потом смотрят, что можно взять – жизнь не ценится.
– Какие они кенийцы?
– Очень эмоциональные. Есть черта, которая мне нравится, – они не зацикливаются на негативе. С белыми могут сгущать краски, чтобы получить помощь или деньги, но между собой или когда становишься «своим», умеют радоваться жизни – веселятся, поют, танцуют. Кенийцы эмоционально положительные, даже если жили в дисфункциональной семье. Сколько бы не хлебнули горя, зла и насилия, их психика при переходе в нормальную жизнь подстраивается. Людей в жесточайшей депрессии чаще вижу у нас, а не там. У россиян это в порядке вещей – жаловаться на жизнь.
Эти люди умеют быть благодарными, часто делятся продуктами. С моими па-циентами с голоду не умрешь.

Почти по Чуковскому: «Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит» – клиника на выезде: прием больных и раздача лекарств

Ковид – еще одна болячка
– Какая ситуация в Кении с ковидом?
– Кению, как и любую страну, эта проблема не миновала: люди болеют и умирают. Но медицина находится на таком уровне, что статистика по ковиду просто тонет в статистике других серьезных заболеваний – туберкулеза, брюшного тифа, малярии. И если у нас это страх и ужас, то там – плюс еще одна болячка.
Однако меры борьбы с распространением COVID-19 жестче. У них народ не загонишь сидеть по домам просто так – я уже говорил, что кенийцы очень эмоциональны, до взрывоопасности. Про первый локдаун узнали по грузовикам с военными: солдаты загоняли население по домам. Если увидели, что маска не на носу, можно и дубинкой по голове получить. Белых не бьют: они – источник денег, ограничатся штрафом. Прививки в стране платные – 10-15 долларов (для среднестатистического кенийца – целое состояние), больниц бесплатных нет, кроме гуманитарных, где уровень медицины оставляет желать лучшего.
– Как относишься к прививке от ковида?
– Положительно. Конечно, сначала были опасения и скепсис. Но потом по-смотрел медицинские журналы, не ангажированные в пользу России. Понятно, что вакцина не доисследована на всю побочку, но в целом она эффективна. Но лучше сделать прививку, чем переболеть. 100-процентной гарантии нет, но если заболеешь, в стационаре не будет необходимости. Я привился, перенес хорошо.

Жирафы – обычное явление, как у нас коровы. Кирилл с женой Галиной на краткосрочном отдыхе

Кения – это надолго
– Как долго планируешь заниматься волонтерской деятельностью?
– У меня часто спрашивают: «Почему Африка? Что, нельзя было у нас найти себе применение?». Но это все равно, что у терапевта спросить, почему он не хирург.
Пока на другом поприще себя не вижу. Есть проблема – дети подрастают, им нужно будет получать образование. Но надеемся найти выход в домашнем обучении.
– Чему научила эта страна?
– Только здесь понял, что есть настоящая дружба. Вопрос к Богу: «Почему Ты допускаешь такие бедствия?» сменился вопросом: «Почему Ты терпишь и не уничтожил человеческий род за все ужасы, что мы готовы творить друг с другом ради удовлетворения своих желаний?». Десятки тысяч километров в тесных душных автобусах по кроваво-красным дорогам, тысячи пациентов, взрослых и детей, тонны выписанных таблеток и литры вакцины от малярии, десятки метров швов, множество замечательных людей...
Для меня теперь понятно, что Бог не меняет Африку через меня, Он направил меня туда, чтобы Африка поменяла меня.


Фото из архива героя публикации.
  • Комментарии
Загрузка комментариев...

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА САЙТЕ:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ:

Город
Происшествия
Культура
Спорт
Новые
Власть
Актуально
Общество
Пандемия COVID-19

Более 25 мероприятий запланированы в Курске ко Дню...

Областной центр готовится отметить 9 декабря большой патриотический праздник – День Героев Отечества. Кинопоказы и викторины, тематические беседы, уроки мужеств...

Общество

Мобилизованный курянин заключил брак в Белгородско...

Мобилизованному жителю дали возможность заключить брак в Белгородской области, рассказали на официальном сайте региональной администрации.

Общество

Руководитель регионального Роспотребнадзора Олег К...

9 декабря с 14.00 до 15.00 главный санитарный врач Курской области Олег Климушин проведет личный прием граждан. Действует предварительная запись.

Общество

Курянин Максим Сомов погиб 9 ноября в ходе СВО

Житель Железногорска Максим Сомов погиб на территории ДНР при выполнении боевых задач. Об этом сообщили в администрации Железногорска.

Общество