Именем Российской Федерации…

Елена Ковалева – судья судебной коллегии по уголовным делам Курского областного суда. И для нее тысячи историй, за которыми стоят обычные люди, – это не ток-шоу, а реальная жизнь, где сюжеты предугадать невозможно. В беседе с корреспондентом «ГИ» Елена Сергеевна рассказала, какое дело не может забыть уже более 10 лет, почему мужчина, которому она вынесла обвинительный приговор, благодарил ее, и угрожают ли служителям Фемиды. Об этом и многом другом – в нашем материале.


– Елена Сергеевна, стать судьей – мечта детства?

– Не могу сказать, что хотела быть именно судьей. Меня больше привлекала работа в прокуратуре, а точнее нарисованный у себя в голове образ: мне нравилась красивая форма сотрудника надзорного органа, и казалось, что она мне очень будет к лицу. Но на мой выбор повлиял папа, служивший в милиции. Для меня он был примером, всегда восхищалась, с какой ответственностью он подходил к делам, чему учил и меня. Отец говорил, что вершина юридической сферы – должность судьи, к ним он относился с особым уважением и отмечал их профессионализм. Сразу после окончания школы решила поработать в суде секретарем – ранее такая практика была возможной. Так, с пятницы на субботу прошел выпускной, а во вторник я уже была в Ленинском районном суде, который располагался недалеко от моего дома. С тех пор моя жизнь неразрывно связана с судебной системой. Со временем стала помощником судьи, затем помощником председателя суда. Сдав успешно с первого раза экзамен на должность судьи, в 35 лет была назначена судьей Обоянского районного суда. С 2021 года работаю в коллегии по уголовным делам Курского областного суда, и это для меня большая честь.

– Помните свое первое дело?

– Даже помню первое дело в качестве секретаря: рассматривался семейный спор,  сопереживала и истцу, и ответчику. И, конечно, до сих пор в памяти первое рассмотренное дело как судьи. Не забыла ни фамилию, ни год рождения осужденного за сбыт наркотических средств. Не буду лукавить – волновалась тогда. Приговор обжаловался, но был оставлен без изменения, что для меня было важно. Удивительно, но этот мужчина после освобождения вместе с мамой приходил в суд сказать «спасибо». Он страдал от наркомании. А тут, после отбытия наказания – реального лишения свободы, пришел будто другой человек – внешне очень изменился, причем в лучшую сторону. Мама его особенно радовалась, что он создал семью. Да, эта история скорее исключение, чем правило, но все же такие случаи иногда встречаются.

– Из чего складывается рабочий день судьи?

– Начну с того, что у судей абсолютно ненормированный график. Прийти в 9.00 и уйти ровно в 18.00 не получится, как и полностью освободиться от рабочих моментов на больничном или в отпуске. Как бы ни старался, все равно думаешь о делах, особенно, если есть неразрешенные вопросы. Лично я – жаворонок, стараюсь приходить уже к 8.00. Тогда у меня есть «золотой час» до начала трудового дня, когда привожу все в порядок, отмечаю, что мне необходимо сделать сегодня, готовлюсь к делам.

Помимо того, что идут заседания, судье нужно изучить и новые поступившие дела, определить их дату рассмотрения.  А ведь дела бывают объемные, многотомные. Особой концентрации требуют экономические преступления, мошенничества – их, в силу специфики, сложнее рассматривать, чем другие категории. Лица, привлекаемые к уголовной ответственности за мошенничество, отличаются и манерой разговора, и поведением. Новые схемы в условиях цифровизации появляются буквально каждый день.

Следить за изменениями в законодательстве, изучать практику по делам – тоже неотъемлемая часть работы. Учитывая, что находимся в приграничной области, появились ранее не встречавшиеся материалы и дела, связанные с СВО.

В целом в организационной работе мне помогает то, что я прошла путь от секретаря до судьи: знаю фактически все стадии и вижу, как лучше распланировать своей день.

– Расскажите, как распределяются дела в суде?

– Сейчас это происходит с помощью автоматизированной системы распределения дел между судьями. Программа с учетом уровня нагрузки и специализации судей сама «решает», кто и что будет рассматривать.

– Есть ли для судей более или менее интересные дела?

– Не могу сказать, что существуют какие-то «предпочтения». Может, кто-то и выделяет для себя дела с профессиональной точки зрения, хотя, наверное, всем нравятся те, где все понятно и ясно, что бывает крайне редко. И если в суде первой инстанции подсудимые   вину чаще признают, то в апелляционный обращаются уже те, кто не согласен с приговором, когда есть сомнения, а, значит, больше и вопросов, которые надо разрешить. В любом случае наше мнение не играет роли, есть закон и правоприменительная практика.

– По каким уголовным статьям дел становится больше?

– Существенный рост числа дел, связанных со сбытом наркотических средств, причем возраст подсудимых все «молодеет». Значительное количество дел можно встретить как в районных судах, так и в суде апелляционной инстанции, потому что очень часто обжалуют приговоры, считая наказание слишком суровым.

Возросло и число хищений денежных средств с банковского счета, а также мошенничеств в различных формах проявления. Фигурантами дел о мошенничестве весьма часто тоже становятся молодые люди, среди них много граждан из других регионов страны. Зачастую выстроена целая система, где есть условные и руководители, и подчиненные, у каждого – свои «должность» и «обязанности». Иерархия выстроена и у лиц, занимающихся наркобизнесом. Состав наркотических средств постоянно обновляется. Масштабы поражают.

 – Изучая дело, приходите к внутреннему убеждению, что человек виновен или нет?

– По бумагам определить это невозможно. Необходимо приступить к рассмотрению дела, проверить доказательства, которые уже имеются, возможно, появятся новые. У нас действует презумпция невиновности, состязательность сторон, поэтому заранее определить виновность или невиновность нельзя. Некоторые доказательства могут быть исключены из объема обвинения, если, например, протокол обыска – с нарушением. Предугадать все события наперед – нереально. Даже в суде апелляционной инстанции могут быть представлены новые доказательства.

Судья оценивает все в совокупности и уже тогда делает вывод.

– Подсудимые чаще признают вину или отрицают, какие доводы приводят в свою защиту?

– В большинстве случаев  не признают. В свое оправдание говорят разное, могут даже указать на конкретное, по их мнению, виновное лицо или уверять, что их не было на месте преступления. Бывает, что рассказывают о совершении деяния, но, с их точки зрения, квалификация должна быть другая.


– Какой процесс стал для вас самым значимым?

– За более чем 30-летнюю работу в судебной системе на моей памяти много непростых дел. Но среди них есть одно, которое до сих пор поражает и не поддается для меня логическому объяснению: молодая женщина заморила голодом 6-месячную дочь и хранила ее тело в доме.

Этот процесс 2013 года стал для меня одним из самых сложных. У подсудимой было абсолютное безразличие к случившемуся, переживала она лишь за себя, о том, что о совершенном преступлении узнали и ей придется нести наказание. Рассказывала обо всем спокойно и подробно, при этом прихорашивалась к судебному заседанию, с учетом, что находилась в СИЗО. На вопрос, почему перестала поить и кормить ребенка, отвечала, что он ей просто надоел и раздражал. Причем, у нее был старший сын, которого, как она отмечала, родила от любимого мужчины и поэтому любила, а вот дочку – нет.

Когда девочка начинала плакать, мать уходила из дома, возвращалась уже после того, как малышка от бессилия замолкала. Умерла кроха в своей кроватке и продолжала оставаться там, через некоторое время подсудимая лишь завернула тело в пленку, так и оставив в доме. Чтобы не было запаха, использовала в уборке хлорку.

Преступление было обнаружено после того, как она старшего сына отвела к соседке, чтобы та за ним присмотрела, а сама уехала к знакомому в другой район. Этому мужчине, кстати, показывала фотографии и видео девочки, говорила, что это его дочь, что было неправдой. И вот, когда она через время так и не вернулась домой, соседка стала бить тревогу. Подключились органы опеки, полиция. Когда зашли в дом, обнаружили тело девочки уже в таком состоянии, что было трудно установить причину смерти.

Пытались понять, есть ли у подсудимой психическое заболевание. Экспертизы проводились и в Курской психиатрической больнице, и в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского. По итогу она была признана вменяемой. Да, у нее были особенности психики, но никак не влияющие на вменяемость. Специалисты отмечали, что подсудимая поступала как Скарлетт О’Хара – героиня романа «Унесенные ветром», говорившая «я подумаю об этом завтра». Что и объясняет, почему она так и не попыталась избавиться от тела.

Когда рассматриваешь любое дело, стараешься внутренне разобраться, почему человек так поступил, что его подтолкнуло. Этот случай пониманию не поддается. Образ жизни у фигурантки был не самый правильный, но описывали ее как активного человека, она и старостой улицы была, и распространением косметики занималась, она даже, когда с сыном находилась в Курске в реабилитационном центре, снялась в телевизионном репортаже.

Знаю, что эта женщина уже освободилась и вышла замуж.

– Выносили оправдательные приговоры?

– В моей практике пока их не было, но есть случаи, когда  в суде апелляционной инстанции оставляла без изменения оправдательный приговор.

– Сколько времени занимает написание приговора?

– Все зависит от объема дела, количества эпизодов, числа привлекаемых лиц, от доводов, которые излагались, доказательств. Иногда дела рассматриваются в особом порядке, то есть без исследования и оценки доказательств. Это возможно в том случае, когда обвиняемым заявлено ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке. По таким процессам приговоры короче и требуют меньших временных затрат.  

Но в любом случае приговор должен быть написан так, чтобы никаких сомнений не было и все было четко изложено. Документ должен быть понятен не только мне как человеку, который знаком со всеми аспектами, или профессиональным юристам, но и простым людям, которые будут его читать.

– Переживаете после его вынесения?

– Пока не приду к однозначному выводу – не выношу итоговое решение, поэтому после оглашения уже нет волнения. У меня был непростой процесс в Обоянском суде: рассматривала уголовное дело в отношении на вид тихого и положительного мужчины, которого обвиняли в избиении до смерти больной  престарелой матери. Вину он не признавал и уверял в причастности к преступлению другого человека, к тому же страдающего психическим заболеванием. И мы проверяли алиби: допросили врачей  психиатрической больницы, узнали – действительно ли лицо, на которое указывал сын умершей женщины, находилось на тот момент на лечении в клинике. Все указывало на виновность подсудимого, доказательства были четкие, но для полной картины мне чего-то не хватало. В итоге допросили этого психически нездорового человека, консультировались со специалистом. Выяснили, что у него стадия ремиссии и он может выступить перед судом. То есть для допроса одного человека провели серьезную работу. И когда он стал выступать, подсудимый повел себя совершенно по-другому, своими действиями начал выдавать сам себя. После этого у меня отпали все сомнения. Когда огласила приговор, выдохнула, потому что если есть неразрешенный вопрос – не можешь думать ни о чем другом.

– Исходили ли в ваш адрес угрозы со стороны подсудимых или уже осужденных?

– Таких случаев не было. Встречается, что фигуранты неподобающе ведут себя, дерзко отвечают, но чтобы были основания опасаться за свою жизнь или близких – нет.

– Может быть, осужденные присылали письма?

– Писали, когда еще была секретарем судебного заседания. У нас нередко были выездные заседания в колониях, где рассматривали материалы об условно-досрочном освобождении, изменении вида исправительного учреждения. И вот в то время заключенные направляли мне письма на адрес суда. В должности судьи «прецедентов» не было.
Только порой встречаю осужденных, отбывших наказание и вновь оказавшихся на скамье подсудимых. Они помнят меня, а я – их.

– И часто такое происходит?

– Как правило, это более свойственно суду первой инстанции. В моем случае нередко вновь приходилось сталкиваться с одними и теми же людьми, когда работала в Обоянском суде. По большей части преступления на территории района совершают местные жители, отсюда и постоянность подсудимых лиц. В особенности это присуще гражданам, промышляющим кражами. Это их образ жизни. Помню, как неоднократно судимый мужчина похищал что-нибудь незначительное и появлялся в поле нашего зрения в ноябре-декабре, чтобы отправиться в колонию на зимний период. Привезли его как-то перед Новым годом избирать меру пресечения, говорю ему: «Что же вы опять?»,  а он мне в ответ: «Все, зима, холодает, надо определяться».

– Вам бывает жаль подсудимых?

    – Выбранная вами работа требует максимальной концентрации и ответственности. Не задумывались об иной сфере деятельности?

 – Люблю то, чем занимаюсь, и не представляю уже, как могло бы быть по-другому. У меня очень интересная профессия, рада, что выбрала ее, а она меня. Знаете, могу рассказать про каждое свое дело, которое находится в производстве. Судебная система – это вся моя жизнь.

Бывает очень тяжело. Но мне повезло, у меня были прекрасные учителя, на которых старалась равняться. Могла обратиться к ним в любой момент, и мне всегда давали совет. Они для меня до сих пор образец преданности профессии.

– Свободного времени у вас наверняка не так много. И все же,  есть ли увлечения?

– Действительно, работа забирает почти все силы, дома тоже думаешь о делах, в отпуске всегда на связи со своим помощником. Помню, дочка была еще маленькой, и что-то говорю ей делать, а она мне в ответ: «Мотивируй!». И я поняла, что она повторяет мои слова.

Если удается выкроить время, то отправляюсь в путешествие. Стараюсь посещать города и местечки на букву «К», потому что фамилия у меня Ковалева и живу в Курске. В этом  увлечении меня поддерживают друзья, с которыми, кстати, начинала трудовой путь еще в Ленинском районном суде. Еще обожаю театр. В подростковом возрасте занималась в ТЮЗе, с  тех пор моя любовь к «Ровеснику» не угасает, всегда с особым трепетом туда прихожу. С большим удовольствием посещаю спектакли и других курских театров, считаю, что это прекрасные места, где можно отдохнуть душой. К слову, полученные в ТЮЗе знания стараюсь применять в творческой жизни нашего суда, хотя ранее никогда не могла и подумать, что в судебной системе смогу проявить креативные навыки.

– Какие мифы о судах слышали за годы работы?


Фото Рины ГОРЛОВОЙ.

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ