«Заботливо обнимать слово…»

К середине 1980-х мы сблизились больше, вплоть до того, что мне было позволено перед сеансами киноклуба читать свои стихи в тему или по ассоциациям с образами предстоящего фильма. Позже готовил я и анонсы, календарные планы клуба, распечатывал в достаточном количестве для желающих – в целом мне было приятно быть причастным к особой интеллектуальной энергии нашего клубного сообщества. И конечно же, особенное удовольствие доставляли дискуссии в киноклубе после фильмов – обсуждение удач или неудач только что просмотренного фильма, работы актеров или оператора, продолжение тем и проблем, поднятых в ленте... На обсуждение оставалось достаточно киноклубников – диалоги, как правило, были насыщенные, вдохновляющие на новые идеи, уже свои собственные, творческие... А когда это было с приглашением режиссера ли, актера ли, киноведа, участника съемочной группы, то происходило маленькое чудо: предисловие и послесловие к фильму, вопросы и ответы, дискуссия – все это сливалось воедино и с фильмом, и с гостем, образуя некую чрезвычайно насыщенную авторско-кураторскую композицию Сергея, которую можно назвать Кинобытием – настоящей жизнью фильма, его «работой» в умах и сердцах киноклубников. 
И всю эту атмосферу создавал Сергей Малютин, создавал спокойно, как искусствовед, со знанием дела, основательно, профессионально. И в речи его – уверенной и убедительной – не было ни сорных слов, ни популистских реверансов. И это очень подкупало. Более того, слушая Сергея, я вольно или невольно учился у него строить речь уже свою собственную, находить точные слова для своих выступлений со сцены, например, как поэта, или как ведущего бардовского вечера – президента Курского городского клуба авторской песни, который формировался в середине 1980-х, но об этом чуть позже... А в целом, вся наблюдаемая мною деятельность Сергея Малютина в ту пору – кураторская, киноведческая, публицистическая, его речи, его статьи в газетах – это был продолжительный и важный опыт для меня. Хотя по складу характера Сергей был совсем другим – интравертом, сдержанным в общении, немногословным. 
Но особенно мы сошлись в любви к кинематографу Андрея Тарковского, невероятному, духовному, вселенскому, до сих пор загадочному… Которому многие режиссеры стали позже подражать, но, как правило, неудачно. И это мы замечали… А потом, много позже, в конце нулевых годов, я вдруг был поражен, например, точному совпадению моей собственной оценки фильма Павла Лунгина «Остров» (18+), близкого к киноэстетике и визуальной поэтике Андрея Тарковского, и тому, как этот фильм Лунгина был представлен Сергеем Малютиным перед переполненным большим залом Курского областного драмтеатра… 
Больше мне запомнились другие времена, более ранние: кинотеатры «Юность», «Восток», имени Щепкина, разные залы поменьше уже в 1990-е... Времена, когда необычные или неоднозначные фильмы типа «Скорбного бесчувствия» (12+) Александра Сокурова или «Окраины» (18+) Петра Луцика будили мой ум независимо от того, в восторге я был от просмотренного кино или я был в раздражении от него. Равнодушных практически не было.
На всю жизнь запомнилось странное шоковое состояние, когда несколько десятков кинолюбителей, подозреваю, что в таком же состоянии, как и я, практически молча спускались с холма по двум улочкам в вечерней тусклофонарной полутемноте Казацкой слободы от кинотеатра «Восток» вниз к улице Верхней Луговой, чтобы сесть в трамвай и разъехаться по домам в прямо противоположные стороны... Вот такой получился символический невольный перформанс. И на этот раз это, киноклубное «молчание» скорее всего намеренно организовал Сергей Малютин, он или прочувствовал момент и отменил обсуждение, или это была договоренность с администрацией кинотеатра, сейчас не столь важно. Важно, что год был, насколько помнится, 1987-й и фильм был – «Покаяние» (12+) Тенгиза Абуладзе.
Многих московских киномэтров Сергей Малютин хорошо знал и приглашал выступить в нашем городе, но и с другой стороны, мы, курские любители серьезного кино, благодаря Сергею и киноклубу, бывали в Москве на кинофестивалях, где случалось, что даже заседали в специальном киноклубном жюри. И мне тоже удалось лично пообщаться с некоторыми режиссерами и актерами в столице, особенно запомнился разговор с Маргаритой Тереховой, которой, кстати, оказался очень близок по духу именно формат киноклуба, так что возвращался я в наш киноклуб с приветами и добрыми пожеланиями от великой актрисы. 
Тогда, уже в 1990-е годы, вслед за литературными ретро-открытиями 1980-х, многие запретные до тех времен западные фильмы появились на специальных фестивальных кинопоказах в Москве, например, запомнился масштабный фестиваль «100 неизвестных шедевров европейского кино», прошедший, в том числе, в культовом московском кинотеатре «Иллюзион», и именно туда были пригласительные билеты в Курском киноклубе. Усилиями Сергея Малютина добирались такие фильмы и до нашего города, помогала и новая в ту пору техника – «видеопушка», позволявшая смотреть на большом экране кинотеатра фильм, записанный на видеокассету, так что не надо уже было таскать тяжелые коробки с пленками для кинопроектора, и это была сложная, часто неблагодарная организационная работа, но – настоящее подвижничество Сергея Малютина.
Мы общались, обменивались мнениями, но почти не спорили друг с другом – не спорили, наверное, потому, что понимали, что есть более важное – одинаковость наших векторов, наших усилий, наших желаний оживить творческую жизнь Курска; быть может, он чувствовал во мне, что называется, родственную душу, я же точно чувствовал такую душу в нем; советовались мы друг с другом в том числе и по чисто организационным вопросам, как руководители клубов, организаторы мероприятий.
И вот Сергей Малютин неожиданно откликается на мое приглашение участвовать в жюри первого Курского городского фестиваля бардовской песни в 1986 году, а бардовскую песню в массе своей он не очень любил, и я знал, почему... Но, тем не менее, надеюсь, Сергей откликнулся из уважения к моим усилиям по организации городского клуба авторской самодеятельной песни, хотел поддержать, даже, возможно, не соглашаясь в деталях дела, – ведь такого клуба до 1986 года в Курске вовсе не было, да и вся бардовская «среда» у нас тогда была очень разобщенной, многие авторы до середины 1980-х просто не знали о существовании друг друга. Да, были единичные попытки, например, вечер авторской песни ТЮЗа «Ровесник» в 1982 году в стенах старого здания Дворца пионеров, но дальше одного вечера дело так и не заладилось тогда… Конечно, в проведении бардовского фестиваля 1986 года была поддержка и музыкальной общественности Курска в лице заведующей теоретическим отделением музучилища Иды Юрьевны Татарской, и комсомол там участвовал, и даже администрация ЖКХ, которая предоставила свой зал Дома культуры на Полгоре на улице Дзержинского, там и прошел этот первый фестиваль. Да, мы все были молоды, энергичны, и нам многое удавалось.
Удачи Сергея Малютина были и в сферах журналистских, эссеистических, публицистических, искусствоведческих, за всем я следил, хотя иногда и не соглашался с позицией Сергея. Но его журналистика касалась и области кинематографа, к которому мы с ним явно неравнодушно «дышали», он – профессионально, я – факультативно, серьезный поэтический кинематограф питал и питает меня идеями и образами... И вот я уже не только внимаю Сергею и продолжаю учиться у него на диалогах в киноклубе «Встреча», но и с удовольствием смотрю его вступительные речи перед показами фильмов на курском телевидении, читаю его статьи о фильмах в курской прессе, а потом уже – как некоторый итог – выходят сборники статей и эссе Сергея Малютина в наших издательствах... И всюду та же четкость и ясность мысли и формы, своя позиция критика и публициста... И в целом – Просветителя!
Последний раз мы виделись с Сергеем Малютиным уже в 2017 году на представительной презентации в Курском Доме литератора на Красной площади. Сергей представлял книгу Ирины Отдельновой «Мои одуванчики», первую и единственную книгу удивительной курской писательницы, которую, насколько я знаю, Сергей сам инициировал и спродюсировал… 
И вот так вдохновенно написал об этом издании: «На маленьких пространствах текста Ирина Отдельнова умудряется заботливо обнимать каждое слово, промывать его от соринок и пыли. Многое в ее поэтической партитуре определяет мягкая и органичная ритмика – в повторах слов и фраз, в нанизывании легких, умножающихся впечатлений и ощущений, которые, накопившись, вдруг выплескиваются и обретают новое качество. Редко кому дано так чисто и тонко писать о вещах, казалось бы, обыденных, в которых уже и подметить ничего нового нельзя. А она не только подмечает, но каждый раз находит неожиданные и уместные слова и сравнения, которые звучат свежо и оригинально… У Ирины Отдельновой цепкая и благодарная память, и потому ее внутренний мир удивительно богат и отзывчив, он наполнен мировой культурой, которая тут и там ненавязчиво проступает сквозь ассоциации, цитаты, созвучные строки и образы. Откуда она все это знает, когда успела запомнить и сберечь, отринутая от мира, запертая порой на многие дни, недели, а то и месяцы в четырех стенах больничных палат или маленькой квартирки на одиннадцатом этаже?..» 

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ