Новый поход на деревню

– Товарищи, деревня умирает! Средний возраст деревенского жителя – пятьдесят лет. Это почти катастрофа! Скоро мы все останемся без продуктов питания. И тогда люди скажут: куда вы смотрели, почему молчали, почему вы нас раньше в колхоз не посылали?
Голос Василия Ивановича Домникова, заместителя председателя облисполкома, звучал резко и обличающе, как будто упрекая собравшихся директоров городских предприятий в утайке от своих рабочих важной информации. Но мне с трудом верилось, что о катастрофическом положении деревни горожане не знают. Скорее  – наоборот. В результате ежегодно практикуемых принудительных «посылов» в деревню они видели это собственными глазами. Я допускаю даже: от огорчения они обозлились, но упрекают начальство скорее в том, что горожан задергали без толку.
Похоже, так думала не только я. Директора заводов и их заместители, отвечающие за помощь селу, угрюмо помалкивали. O чем говорить? О том, что за последние два года помощь селу сведена на нет? Что колхозно-административная система прогорела полностью, но заменить ее нечем? Старо как мир...
Однако было на совещании и кое-что новенькое.
Оказывается, в новом году провозглашен совсем новый подход к селу. Заключаться он будет в том, что помощь ему теперь будет оказываться не просто так, из благотворительных соображений, а на взаимовыгодной основе. И под лозунгом: «Прямой бартерный обмен между колхозом и заводом – в жизнь!».
Как же это будет смотреться? Колхозы в новых условиях (после выполнения госзаказа и сдачи продналога) вольны распоряжаться собственной продукцией по своему усмотрению. Например, вольны оплатить ею ту же «помощь» городских шефов. Шефы, однако, почему-то не рвутся помогать и их пришлось прикрепить к районам по разнарядке. На один завод – один район.
– Эта программа долгосрочная, и больше мы перебрасывать не будем, – успокаивали тex директоров, которых заставили помогать нелюбимым районам. Право, один из представителей так и сказал: «Жену по любви выбирают – если надолго...».
Так в семействе, сформированном с новым подходом, наметились первые трения.
Трения переросли в настоящее противостояние, когда вспомнили и о расчете. Дело в том, что «взаимовыгодность» опеки сейчас, в условиях нестабильных цен и всеобщего дефицита, не просчитывается даже у тех крупных объединений, которые имеют постоянные прочные связи с деревней. Ни в объединении «КЗТЗ», ни в «Курскрезинотехнике» не смогли подсчитать даже примерную сумму взаимовыгодного обмена... А что ж тогда говорить о таком предприятии, как «Прибор», которое само сейчас испытывает затруднения? Василию Ивановичу Домникову пришлось немного повысить голос на строптивого директора завода, чтобы убедить его в необходимости помощи деревне – если уж не по расчету и не по любви, то хотя бы по вере или по надежде.
– Я знаю вашу союзную программу. Меня ваша союзная программа не интересует. Меня волнует Курская область! – гремел неумолимый голос.
Увы, многих сейчас Союз не интересует: спасаются поодиночке. Однако директор возражал:
– Тогда почему меня только в союзном министерстве и понимают? Нам не хватает площадей для производства свинарников. Я нашел лишние площади, принадлежащие министерству атомной энергетики. И меня там поняли. А здесь – дома! – отказываются понимать! Говорят: не лезь не в свои дела... 
Вот такая семейная сцена.
B заключение Домников сказал:
– Когда назначают председателя колхоза, ему ничего не обещают, никаких фондов не выделяют. Просят одного – работы. Я так воспитан, и все так воспитаны. Так и давайте действовать!
Да, далеко нас занесло от взаимовыгодности...
Недаром совещание закончилось недоуменной репликой одного из участников:
– Я понимаю, что социализм – это учет и контроль. Но я не понимаю, что контролировать, если ничего не произведено?

Людмила ВЛАДИНА.