Скатный жемчуг северной Руси

Еще каких-то 150 лет назад Россия славилась своим пресноводным речным жемчугом, а украшения из него были очень популярны на Севере и в Центральной России.
На Руси ходило поверие, что жемчуг рождается благодаря царице-рыбе, которая заходит в реки и на своих жабрах приносит частицы перламутра. В реках перед нерестом она щедро одаряет этими частицами раскрытые раковины моллюсков, после чего и зарождаются прекрасные жемчужины. Что сказать, красивая легенда! А царица-рыба - это семга.

Долгое время существовала профессия ловец жемчуга. Знания и опыт передавались от отца к сыну. Наиболее опытные ловцы могли просто по внешнему виду раковин определить, какой камень в них сокрыт.
Особенность русского жемчуга состояла в том, что он находился на дне рек на небольшой глубине до 2 метров. Такой жемчуг можно было легко рассмотреть с поверхности, используя незамысловатый оптический прибор - водогляд. Это берестяная труба длиной в метр, на одном из концов которой закреплено стекло. Ловец устанавливал водогляд в отверстие плота и мог разглядывать дно.
В отличие от азиатских ловцов, наши не торопились нырять за ракушками, потому что река была очень холодной несмотря на то, что промысел велся все лето по малой воде. Вместо этого ракушку прижимали шестом и вскрывали. Извлеченные жемчужины помещали в рот и держали там два часа. Этот процесс назывался «замаривание». Потом жемчужина перемещалась в мокрую тряпочку и держалась на груди ловца.
Согласно славянскому пониманию, жемчуг - это слезы радости и печали, которые скатываются с зеркала. Может быть, это совпадение, но самый ценный жемчуг на Руси называли скатным. Этот жемчуг должен был быть белым или серебристым, иметь округлую, близкую к сферической форму. Его стоимость определялась интересным способом: клали на блюдце, и тот, который катился по наклонной дольше, - дороже.
Прочий жемчуг неправильных форм или другого цвета ценился меньше, а синеватых оттенков с неправильными формами и малого размера просто отдавался в храмы и монастыри для украшения церковных одеяний и утвари.
Еще Петр Великий определил, что найденный жемчуг с самыми большими размерами и лучшего цвета является его собственностью. А все прочие русские люди достаточно широко использовали обычный пресноводный (речной). Многие головные уборы русских красавиц, как замужних, так и ходящих «в невестах», украшались таким камнем.
Жемчуг был самым первым показателем благосостояния семьи, поэтому его стремились разместить как можно больше. Очень часто применяли хитрость. Верхние слои головного убора украшались дорогим жемчугом вперемешку с обломками перламутра. При этом снизу делали мягкие подушки. Конструкция становилась выпуклой и создавала видимость богатства.
Жемчужные украшения в виде головных уборов, ожерелий, бус и повязок носили повсеместно и крестьянские девушки. Как минимум, раз в жизни на свадьбу - без этого не обходилось торжество.
 
В ТЕМУ
В 1817 году Роберт Лефевр, французский придворный художник Наполеона и Людовика XVIII, будучи на самом пике своей славы, выполнил классический парадный портрет княгини М. Ф. Барятинской с дочерью.
Изображенная на портрете Мария Федоровна Барятинская - дочь прусского дипломата, урожденная графиня Келлер - славилась ослепительной, неотразимой красотой, острым умом, образованностью, великодушием и добротой.
Этот роскошный придворный портрет заказал у знаменитого художника в 1817 году муж Марии Федоровны Иван Иванович Барятинский, один из знатнейших и богатейших русских вельмож. В то время семья Барятинских жила в Париже, и Иван Иванович, боготворивший свою вторую жену, решил порадовать ее портретом модного придворного живописца.
У данного портрета есть одна интересная особенность: княгиня изображена не в платье «на европейский манер», а в сарафане «а-ля русс» и в расшитом жемчугом кокошнике. Это объясняется следующим образом: на волне патриотизма в связи с изгнанием наполеоновских войск из России в 1812-1814 годах в моду вошли красные и синие русские сарафаны с высокой «ампирной» талией и филигранными пуговицами спереди, а в дополнение к ним - кокошники.
«Портрет княгини Барятинской М.Ф. с дочерью Ольгой» долгое время висел в загородной усадьбе Барятинских «Марьино» (которую Иван Иванович, кстати, назвал в честь двух своих жен), после революции оказался в собрании Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, откуда и поступил в 1950-е в музей «Новый Иерусалим». В настоящее время портрет можно увидеть в Музейно-выставочном комплексе «Новый Иерусалим» в экспозиции «Русское искусство XVIII-XX веков».

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ