Тем, кто хоть раз бывал в Курском театре кукол, не нужно представлять Наталию Бугаеву: она из тех актрис, кто в этом давно не нуждается. Маленький принц, Бабаня из одноименных спектаклей, Хрюша из «Повелителя мух», тетя Паша из «Зимы не будет» – это всё она, всегда разная, но настоящая.
«Я не люблю давать интервью», – честно скажет она, но в 70-летний юбилей все же сделает исключение и расскажет о пути девчонки, не мечтавшей о работе в театре, которой удалось стать заслуженной артисткой России.
– Наталия Альбертовна, почему решили посвятить себя искусству? Насколько известно, в детстве вас ничего не связывало с театральной средой.
– Вообще ничего! Я занималась спортом – волейболом, стрельбой, да всем чем угодно, кроме театральной деятельности. Тем более отец всегда очень скептически относился к ней и даже иронизировал, говорил: «Кого в детстве уронили один раз – пойдет в актеры, кого два – в режиссеры». Так что в голове мыслей и близко не было. Но у меня была подружка, которая как-то захотела попробовать себя в роли актрисы: на телестудии, где снимали детские спектакли, объявили набор, и вот она решила поступать. Причем отбор был серьезный: несколько туров, конкурс – как в училище. А ей, как и многим, было страшно одной идти, поэтому она позвала меня с собой. «Я? Что там буду делать? Просто сидеть?» – удивленно спросила у нее. На это мне было сказано: «Нет, давай ты тоже подготовься». И помню, она меня еще учила, что-то рассказывала. Я же ничего не знала! Нет, меня, конечно, учительница хвалила за выразительное прочтение стихотворений. Более того, ходила какое-то время на бальные танцы и пела в хоре, но не из-за того, что тяготела к этому, – просто так складывались обстоятельства. В общем, с искусством ничего общего у меня почти не было.
Однако спустя время вывешивают результаты отбора: в списке – не она, а я… Какие были обиды! «И зачем тебя взяла – ты мое место заняла», – слышала от подруги, на что отвечала, что она может забрать его обратно, потому что я все равно не понимала, зачем мне это. Но оказалось, что на телестудии помимо съемок были еще и интересные занятия, как в театральном училище. И это меня увлекло. Два года туда ходила. Сейчас бы на эти работы никто и внимания не обратил, а раньше выбор программ по телевизору был невелик, поэтому все и смотрели то, что мы снимали. Даже на улице стали узнавать! Я тогда в классе 9-м была, наверное. Что дальше – понятно: Днепропетровское театральное училище, в которое, к слову, мне уже было легко поступать, и любимая работа.
– Как восприняли в 1994-м переезд в Курск?
– Поначалу было непросто. Работе в Днепропетровском театре кукол, который считался передовым, посвятила 19 лет, и для того чтобы привыкнуть к новому для себя городу и театру, понадобилось время. В Днепропетровске было еще свое театральное училище. И многие выпускники, среди которых была высокая конкуренция, хотели устроиться в этот театр, особенно когда в нем начал работать Валерий Бугаев (в настоящее время главный режиссер Курского театра кукол. – прим. ред.). Так что со штатом актеров проблем не было, и коллектив был сильный, понимающий и грамотный. В курском театре столкнулись со своим рабочим укладом. А была еще осень, и мне казалось, что все время идет дождь, и что в городе разруха. Настроение было далекое от радостного. Но все нужно пережить: и театр, и город постепенно преображались. После и вовсе стала ловить себя на мысли: приезжая в Днепропетровск, начинала скучать по Курску.
– У вас множество ролей, причем преимущественно главных. Какими из них больше всего гордитесь?
– Так, чтобы гордилась, не могу сказать: люблю все свои работы, даже похожие по внутренней линии. Допустим, «Бабаня» (16+) и «Зимы не будет» (12+) где-то пересекаются по возрасту, характеру, хотя старалась своих героинь сделать разными. Бабаня у меня – божий одуванчик, всех любит и примиряет. Большую Пашу же в «Зиме не будет» хотела показать немножко зубастой, которая может и поскандалить: там есть и комические моменты, при этом все трагически заканчивается. В нашем спектакле Валерий Бугаев изменил концовку и подарил зрителям надежду на счастливый финал, у автора произведения Виктора Ольшанского ее нет.
Спектакль «Зимы не будет»
А вообще я же была всегда лирической героиней. Из-за звонкого голоса, которым могла управлять, доставались именно такие персонажи. Хотя, честно, не очень любила играть девочек, мне больше нравилось перевоплощаться в мальчиков, потому что в этих случаях открывался простор для фантазии, можно было показать характер. И мне всегда хотелось играть именно характерных героев. А когда дошла до определенного возраста и начала переходить в те самые роли, то у меня пошли бабушки. Я насчитала, что у меня уже шесть бабушек! Однако они тоже разные. И несмотря ни на что, роли свои все люблю. Да, они бывают тяжелыми для меня, но не потому что не нравится, а потому что сложно именно физически. Например, спектакль «Солнечный луч», который уже не идет, чему рада, в общем-то. Это было такое издевательство над телом! Как в начале вышла на сцену, так до самого финала, без единой минуты для передышки, причем полспектакля одна на сцене: я там и на тележке каталась, и чего только не делала. Это еще к счастью, что могу работать двумя руками, потому что по природе левша. В мое время переучивали писать, поэтому теперь мне легко и на левой, и на правой руках работать, что, бесспорно, является плюсом. В этой же постановке, как назло, узкий рукав у куклы – быстро не поменяешь. И, естественно, перед завершением спектакля силы были на исходе.
– Кстати, все со временем совершенствуется: стали ли куклы легче по весу?
– Все по-прежнему зависит от куклы. Она может весить и два, и шесть, и десять килограммов. К примеру, в «Дюймовочке» (6+) есть персонажи, как мы их называем, – жучки, которые очень тяжелые и к тому же сложные – много механики: и крылья, и лапы, и голова поднимаются и всем этим нужно одновременно управлять. Так что по-разному.
– Если говорить не о курских спектаклях, то какой из них запал вам в душу?
– «Маленький принц» (12+). И очень хорошо, что он позднее появился в Курске. Бывший наш руководитель Александра Кондратова, очень любившая театр, как-то сказала: «А почему курские дети не должны видеть Маленького принца?». И Валерий Бугаев даже ответил, что это произведение он уже ставил. Но она была непреклонна и убедила, что спектакль нужно создавать и вводить в репертуар. Валерий Флегонтович, правда, не стал копировать самого себя и поменял в курской версии многое. Из существенного – он ее сократил, потому что для нового времени и нынешнего поколения она бы казалась затянутой, молодежи было бы трудно воспринимать происходящее на сцене. Поэтому режиссер постарался создать больше видеоряда, сделать спектакль динамичнее, но при этом сохранить главное – смысл.
Спектакль «Маленький принц»
Мне иногда уже кажется, что не я Маленьким принцем управляю, а он мной. Серьезно! Иногда пытаюсь изменить интонацию, что-то поменять, а в итоге получается все не так, как задумывала. Мне говорят: «Вот так хорошо получилось, повтори, надо закрепить». А я не знаю, получится ли у меня во второй раз или нет, потому что это как будто не я делала. Просто мистика какая-то!
– Приходилось ли отказываться от предлагаемых работ?
– Нет, не имеем права – это как бы такой негласный закон театра. Мы же находимся в штате, у нас есть утвержденный репертуар. Но у меня и не было такого, чтобы не нравилась роль, если не считать эпизода еще в Днепропетровском театре. Когда туда только пришел работать Валерий Бугаев, он решил поставить спектакль «Русский секрет» по Лескову. Я же лирическая героиня, рассчитываю, что буду играть Машеньку. А он взял и дал мне роль царя. Думала тогда: «Какой я царь со своим писклявым голосом?». И даже плакала. Считала, что он надо мной издевается! Но отказаться, конечно, не могла. Если и говорить «нет», то для этого должны быть весомые причины, такие как материал с элементами двусмысленности или противоречащий моим устоям, моральным принципам. Просто позиции «нравится – не нравится» здесь не место. Бугаев, к слову, любит давать роли на сопротивление, чтобы воспитать актера и раскрыть в нем разные грани.
– Спустя столько лет на сцене осталась ли неосуществленная мечта о роли?
– Когда училась в училище, хотела сыграть Маленького принца и Ассоль. Но после того, как сбылась моя первая мечта, поняла: Ассоль – не мое. А что касается дней сегодняшних, даже и не думала, кого бы еще хотела сыграть. Я люблю все свои роли.
– Как поддерживаете здоровье голосовых связок?
– А им ничего и не требуется, они так много работают, что сами поддерживаются. Если бы постоянно отдыхали, тогда надо было уделять время специальным упражнениям. Перед спектаклем, конечно, делаем разминку, но это обычная практика без новшеств.
– Как сложно менять голос в зависимости от персонажа? Многие ведь удивляются, когда узнают, что Маленький принц – это вы.
– Ой, помню, с американцами такая смешная ситуация вышла после этого спектакля. Они, посмотрев его с переводчиком, сказали, что им очень понравилось, и решили поинтересоваться, кто же играл Маленького принца. Валерий Флегонтович говорит мне, чтобы взяла куклу и вышла к ним. И я, значит, пообщалась с ними, «отыграла». Уже ухожу, а они: «А говорил кто за него?». Они были удивлены, что в моем возрасте может быть такой голос. Что касается его «трансформации», то мне повезло с самого начала творческой жизни работать с замечательным художником Виктором Никитиным. Он не то чтобы был одним из лучших художник-кукольников России, – мира! Его куклы – это образы. Берешь – и уже понятно, как должна говорить, это происходит как-то само собой. Не знаю, может, у других не так, я же предпочитаю идти из подсознания – так вернее и органичнее. Всегда, правда, страшно первый раз. Художники говорят, что им боязно делать первые мазки, а нам заговорить голосом персонажа. Есть страх не попасть в маску, то есть образ. Но потом смотришь в лицо куклы и все «выстраивается».
– А шло что-то не по плану во время спектакля?
– Не без этого, иногда приходится выкручиваться. Как-то играли «Бабаню» и артистка, которая всегда прекрасно знала реплики и никогда не путалась, вдруг начинает говорить не те фразы. А у нас до них еще куча текста, причем очень важного. И когда она сказала не те слова, ее, видимо, это окончательно запутало. И коллега мне уже говорит фразу конца сцены. Думаю: «Нельзя же заканчивать, как-то неправильно?». Давай перестраивать все, задавать наводящие вопросы, подсказывать. К счастью, она сориентировалась и все пошло дальше в привычном русле. Зритель ничего и не заподозрил. Я всегда говорю актерам: «Если что-то происходит не так, нельзя на это реагировать. Нужно делать вид, что так и должно быть». Такое нечасто, но бывает. Да на той же «Бабане» был еще момент: садимся с тремя куклами на скамейку, а она внезапно начинает разъезжаться, падает, и мы все сваливаемся. А я, главное, остаюсь с куклой, держу ее высоко и начинаю отшучиваться. Знакомые, которые сидели в зале, даже не поняли, что это не по сценарию все было. Еще и спросили: «А как вы так сделали, что она разъехалась, и еще аж щепки полетели?». Думали, это мы такой «фокус» показали.
Спектакль «Бабаня»
– Вы строги к себе, когда речь идет о работе?
– Да. Всегда подхожу к роли ответственно. И считаю, что так и должно быть. Причем, когда пересматриваю записи со своими работами, всегда ищу ошибки.
– А к начинающим актерам строги?
– У нас замечательные молодые артисты, всех их обожаю. И готова им помогать и подсказывать, если требуются советы. Я бабушка добрая, всех защищаю.
– И с какими же вопросами чаще всего обращаются?
– В основном они касаются куклы – технических приемов. А в плане игры, голоса, мне кажется, советовать и не надо. Это должно идти изнутри: пока не прочувствуешь, ничего не получится.
Наталия Бугаева признается, что не любит давать интервью, но решила сделать исключение по случаю своего юбилея:
– Я это объясняю тем, что у меня нет тщеславия и звездности. Мне не нужно привлекать к себе внимание. И есть еще один нюанс: интервью как исповедь – в вечность.
– Современное поколение юных зрителей – какое оно?
– Дети всегда были детьми. Просто сейчас много всевозможных гаджетов, в которых они «сидят» с малых лет. И это немножко притупляет живое восприятие. А в театре – живая энергетика. Если ребенок ощущает, что ты любишь своего героя, это передается в зал. Завороженные взгляды всегда говорят сами за себя.
– Возможно ли детям привить любовь к театру?
– Привить – не то слово для меня. Театр надо любить. Всегда, когда человек трепетно относится к своему делу, это чувствуется. От этого ребенок «заряжается», и если ему понравилось, то он и дальше будет частым зрителем. «Душу надо вкладывать», – вот наш секрет. Насильно заставить невозможно. Это, как и любовь между людьми, – она же не может привиться, а должна от чего-то возникнуть. Говорят, химия, но, думаю, это скорее совпадающая энергетика.
Спектакль «Повелитель мух» (16+)
– Не пожалели, что выбрали этот профессиональный путь?
– Да я не просто люблю театр – жить без него не могу! Осознаю, что должна скоро уйти, не может же это длиться вечно? Но в то же время не понимаю и даже страшно становится: если уйду, что буду делать, как представить свою жизнь без театра? Когда долго нет спектаклей с моим участием, у меня характер портится! Думаю, коллеги замечают. Сцена – это заряд энергии и творчества для меня.
В 2006 году Наталии Бугаевой было присвоено почетное звание «Заслуженный артист РФ».
Инициатива о подаче документов принадлежала не ей, поделилась актриса. Причем с «бумажной работой» произошел казус.
– Валерий Бугаев может составлять замечательные характеристики, что он и делал для других артистов. Про меня же он написал, как говорят, три строчки: где училась, в каких спектаклях была задействована – сухие факты. В результате нам возвращают документы со словами «нет оснований». Такую вот сделал на родную жену характеристику! Знаю, ему просто неловко обо мне писать, но все же пришлось потом переделать документы, к которым приложили отсканированные мои дипломы с победами. И после этого вопросы отпали, – рассказала Наталия Альбертовна.
Фото из архива героя публикации
- Комментарии